Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

Жара... Спадают последние покровы

Московские мужчины окончательно раскрыли тему сисек. Из десяти человек на улице один - топлесс. Причем в основном это мужчины с пивными животами и сиськами третьего размера. Пот течет по ним струями, они дышат, как загнанные лошади и понятно, что им уже не до приличий.
В отличие от прошлого лета я себя чувствую относительно сносно. И меня такая мужская распущенность огорчает.
Нет, я все понимаю - в курортном городе, на пляже - это нормально. А в центре мегаполиса, под палящим солнцем - дюже вредно. И неприятно на вид. Прет на тебя эдакая потная туша. Одного видела - он из троллейбуса выходил. Представляю, каково было пассажирам в том троллейбусе.
Я - не ханжа и голого тела не боюсь. Но, всему свое время и место. Баня, постель, пляж, родной дом - там можно ходить как угодно. А на улице, как мне кажется, все-таки лучше соблюдать дресс-код.

Как я работала в порнобизнесе

Поводом для данного мемуара стали многочисленные упреки в адрес Гай-Германики – вот, мол, она в порнобизнесе работала! Ужос-Ужос! Разврат и жуткий кошмар.
ИМХО, никакого такого разврата в порнобизнесе нет. Обычная работа, иногда – тяжелая и скучная. Во всяком случае, мне выпала именно такая участь.
Дело было в 1998 году. Турфирма, где я работала, в кризис скончалась в одночасье, денег мне не заплатили. А семейство, как известно, хочет есть…
И тут звонит мне моя подруга детства. Сейчас она стала правоверной христианкой и без пяти минут монахиней. А тогда она работала во всяких ночных клубах и вращалась в соответствующих кругах нашего местного Ада.
- Хочешь заработать? – спрашивает она. И почему-то добавляет, - работа ручная, внимания требует… И усидчивости…
Я заглянула в пустой, как квартира алкоголика холодильник – и согласилась.
Подруга дала мне телефон и на следующее утро, в 10 часов я уже была на месте.
Представьте себе – стандартная однокомнатная квартира, где-то в районе Бутырской тюрьмы. В квартире – три тихие скромные девушки. Одна из них что-то кроит из латекса, вторая – соединяет выкроенные детали в некое подобие одежды, а третья – втыкает в этот латекс мелкие гвоздики. Третьей девушкой была я.
Это была очень занудная и скучная работа. Пальцы у меня вскоре покрылись черным налетом с запахом металла и машинного масла. Втыкать гвозди надо было не абы как, а аккуратно, по линеечке, через равное расстояние друг от друга. И чтобы ни Боже мой не затесался бракованный! В дело шли только безупречные, острые, тонкие, маленькие гвоздики. По-моему, их еще называют «обойными».
В первый день я втыкала гвозди часов шесть. Во второй – четыре. После этого сооружение костюмов было закончено. Комнату кое-как разгребли, повесили на одну из стенок рыжие тряпки, приехал фотограф и натурщица со своим «импресарио» - или, попросту говоря, сутенером.
Натурщица быстренько разделась догола, влезла в латексные шмотки (естественно, все гвозди торчали наружу) и ее начали фотографировать в разных видах.
А я перекочевала из комнаты в кухню – мне надо было дождаться хозяйки всего этого «порнобизнеса», чтобы получить с нее деньги за свой нелегкий труд.
Сутенер привез с собой бутылку водки и пока его девочку фотографировали, успел нажраться в дупель. С каждой рюмкой он становился все более и более душевным и духовным. После третьей он со слезой перекрестился и принялся рассказывать обо всех православных монастырях, где ему довелось бывать. Видно было, что эти истории греют его бесприютное сердце, истосковавшиеся по вечным ценностям и искренней вере. По-моему, после пятой он даже начал напевать какие-то молитвы…
В соседней комнате полуголая девица в утыканном гвоздями латексе изображала неземную страсть. Время от времени она вылезала на кухню, чтобы хлопнуть рюмашку для сугреву и настроя. Естественно, что «костюм» она при этом не меняла…
К счастью, в тот момент, когда сутенер начал уже уговаривать меня немедленно отправиться с ним в Троице-Сергиеву Лавру для того, чтобы очистить душу и приложиться к мощам св. Сергия, пришла хозяйка этого бардака и выдала мне мои деньги…
Заплатили мне, как сейчас помню – 100 рублей.
Вот и вся история, как я работала в порнобизнесе.

Кинобайки

http://www.screen.ru/vadvad/new/star2.htm

ВЕШНИЕ ВОДЫ ПЕРЕСТРОЙКИ.

На заре Перестройки, когда дали всем "добро на стриптиз", а кооперативное кино только ленивый не снимал, пустились все — и кинематографисты в законе и приблатненные — в порнографию. В прямом и переносном смысле. Надо и не надо. Вывелась даже формула: что такое перестроечное вино? Это когда накурившаяся наркоты голая баба дрочит под портретом Сталина.
Ну это современное кино. А вот классику зачем же трогать? На третьем кинорынке в Одессе 91-м году даже шуточка такая ходила — новое прочтение "Анны Карениной" Льва Толстого: Каренин и Вронский любят друг друга. Анну, дабы не мешала, убивают и для сокрытия преступления подкладывают на рельсы под поезд.
Ну это шутки, а на самом деле. Поставили в конце восьмидесятых очередную экранизацию "Вешних вод" Ивана Тургенева. Естественно остро-современно. Все, что у Тургенева за текстом, тут на экране крупным планом. В том числе и сцена соблазнения в лесном шалаше.
Еще народ к этому был не шибко подготовленный, и посему оградительные мероприятия в виде забора были проведены. На площадке остались только главные герои, оператор, режиссер, и костюмерша с гримершей.
Выложились актеры в полный рост. Имитация полового акта была полной. Монтажерка, когда пленку клеила, все хихикала: "Ну надо же, прям как в натуре."
Сняли эту эротику, и тут с исполнительницей главной роли — Лапиной — случилась истерика. Сидит в чем мать родила в декорации, рыдает навзрыд и орет:
— Это же Тургенев!.. "Вешние воды"!.. А мы тут ебемся!..


ЧТО ВЫВОЗИМ?

К 50-летию "Мосфильма" готовилась грандиозная выставка на ВДНХ. Экспозицию готовили я и главный художник киностудии Лернер.
И вот как-то перед самой сдачей экспозиции припозднились мы в павильоне чуть ли не за двенадцати ночи. Пешком на метро явно уже не успеть. Топать-то через всю выставку. А в студийную машину — "москвич"- каблучек — помещался только один человек.
Водитель предложил кому-нибудь из нас сесть в кузов на запасной скат. Это был конечно выход. Я вызвалась. Все-таки я баба еще молодая, а Лернеру уже под шестьдесят. Неудобно как-то старика в закрытый кузов на запасное колесо сажать.
А Лернер в амбицию. Гусарство в старике взыграло.
— Нет, Танечка, — заявляет, — никак не смогу потом себе простить, если вы там поедете. Не место это для женщины.
В общем препирались минут с десять пока водила нам по циферблату стукать не начал. Метро, мол, закроется, пока вы базарить будете.
Уступила я Лернеру. Села в кабину.
На воротах выставки милиция стоит — охраняет. Спрашивают:
— Что вывозите?
А мы отвечаем им на полном серьезе:
— Старого еврея.
И неожиданно меня с водителем одновременно смех разобрал от такого комизма ситуации.
— Ладно лясы точить, — напирает сержант, — говорите прямо: что вывозите с территории выставки?
Мы опять честно отвечаем:
— Старогто еврея. — И уже ржем, естественно, в полный голос и ничего с собой поделать не можем. Смешинка в рот попала.
— Отрывайте кузов. — завелся уже сержант.
Открыли. А там Лернер в хорошем драповом пальто и шапке пирожком сидит на скате. Как увидел сержанта, пирожок с головы приподнял:
— Здррравствуйте.